RSS | PDA | Архив   Суббота 18 Ноябрь 2017 | 1433 х.
 

«Великое проклятие»: 100 лет спустя

21.01.2013 17:01

В прошлом году исполнилось 125 лет со дня рождения Газиза Губайдуллина (1887-1938) – видного татарского общественного деятеля и историка, занимавшегося изучением прошлого многих мусульманских народов СССР. Он был известен и как писатель, в основном достаточно малых жанров. Пожалуй, вершиной его творчества является рассказ «Олуг лэгнят» («Великое проклятие»), созданный в 1912 г. и опубликованный только после Февральской революции 1917 г. В нем он создал образ доносчика – тип, возникший в татарском обществе в годы столыпинских репрессий, особенно во время массового закрытия медресе и мектебов, обысков и арестов 1911 г.

 

Своеобразной высшей точкой произведения является реальный эпизод 27 января 1911 г., когда казанские муллы в присутствии нескольких тысяч верующих во время пятничной молитвы произнесли проклятие доносчикам. Тем самым была предпринята попытка объединить исламскую умму на началах нравственности. В этом участвовали муллы Мухаммед-Зариф Амирханов, Хайрулла Мансуров и Салихджан Галиев (брат Г.Галиева-Баруди, муфтия российских мусульман в 1917–1921 годах).

 

Г.Губайдуллин показывает, что в осуждении предателей объединились все слои общества – баи, преподаватели-муаллимы, имамы, шакирды. Своеобразным выразителем совести нации выступает старик Ахметша. Он говорит: «Со стороны правительства задержаны многие люди, имамы, муаллимы, люди, действовавшие для пользы общества. Мектебы закрыты. Знает ли вы, кто причина этого? Этому причина мы сами. Среди нас есть предатели, они сделали доносы. Так они предали наш народ». Старик Ахметша призывает совершить молитву за то, чтобы дела этих людей завершились. Он требует, чтобы предатели были наказаны, и призывает народ проклясть их. Весь народ присоединяется к его словам.

 

Для самого Г.Губайдуллина интересен образ доносчика Ахмета Юсуповича. Это учитель школы, то есть некоего правительственного учебного заведения для детей-мусульман, занимающийся исследованием и введением в оборот исторических источников для воссоздания былой жизни татар. Но его мир обрушивается вызовом в Жандармское управление, где на основе доноса ему вспоминают дела времен революции 1905 г. в весьма преувеличенном масштабе и угрожают заключением в крепость на три года. С точки зрения законов Российской империи такого рода приговор мог вынести только суд. Однако в качестве зацепки используется угроза увольнения со службы и потери в результате жалования и пенсии. Ахмет Юсупович формально соглашается с предложением написать «чисто научный труд». Однако его тематика и направленность продиктованы темой «распространение идей панисламизма, то есть джадидизма». Ахмет понимает, что такой текст не доведет его до добра, и отправляется заливать свою совесть в пивную. Здесь он вспоминает философию Эпикура, трактующую личную жизнь человека как цель, а труды человека во имя общества – как средство. Ахмет понимает, что заключение в крепости – скорее всего только устрашение. Но он хочет показать свою самость, стать выше общества: «Мы должны бороться с обществом!» В качестве аргумента используются дети: «Если я не напишу, то мои дети останутся голодными. Их общество присмотрит?.. Ломтика хлеба не дадут». После двух-трех бутылок пива Ахмет окончательно «уверяет» себя в том, что он пишет научный труд, как историю общественного движения для газеты, и, после того как покажет его жандармскому начальству, опубликует в какой-нибудь русской газете. Он понимает суть происходящего, поэтому ничего не говорит жене. Статья в газете не вышла, но Ахмет получил неплохие деньги от властей. Он уже боится встречаться с представителями общества, ведь если он пойдет на собрание благотворительного общества, то вынужден будет написать донос, и общество закроют.

 

Важное место в рассказе занимают сны, где проявляются потаенные мысли Ахмета. Ему снится его бывший соратник и товарищ Бари, будто бы он обвиняет Ахмета в написании доноса, после которого закроют медресе. Затем Ахмету снится выдающийся богослов и историк Шигабетдин Марджани (1818–1889), грозящий ему палкой, на которую татарские имамы опираются во время проповеди. Шигаб-хазрат упрекает Ахмета и спрашивает – что он должен сказать народу о сделанном его коллегой-историком? В школе Ахмета уже спрашивают ученики: «Учитель, а что такое донос? А почему это завтра после пятничного намаза собираются проклинать доносчиков?». В этот же день жена Ахмета Махруй сообщает о болезни их дочери, она сама приходит к выводу, что на их дочь пало чье-то проклятие. К счастью, девочка выживает.

 

В марте Ахмет получает анонимное письмо, где значится буквально следующее: «Ахмет-эфенди занимается доносами и, возможно, по его доносам арестованы люди…». В конце приписка, что если это окажется правдой, то он будет убит группой лиц. Следует указать, что такого рода письма с угрозами действительно были распространены в начале 1910?х гг. Они приходили и таким умеренным джадидам, как ректор казанского медресе «Мухаммадия» Галимджан Баруди, который еще на III Всероссийском мусульманском съезде 1906 г. намечался на пост Раис аль-улама, лидера российской уммы. При этом 7 мая 1908 г. по указанию казанского губернатора были высланы в Вологодскую губернию на три года лидеры казанского бюро «Иттифака» имамы Галимжан Баруди, Габдулла Апанай (руководители духовной и школьной комиссий III съезда), Салихджан Галиев и Габдельхамид Казаков.

 

В те годы эти угрозы, вероятнее всего – шакирдов, остались только словами. Однако в рассказе Ахмет сам ухудшает свою ситуацию. Он просит дать ему охрану, и к его дому приставляют одного человеку.

 

Ахмет составляет список претензий к обществу. Так, его не избрали председателем съезда учителей. В реальности, если такое избрание состоялось бы, то это повлекло бы для него большие проблемы, так как эти съезды тогда не разрешались. Г. Губайдуллин пишет, что Ахмета охватила мания преследования. Он видит убийцу в Шамсетдине-хаджи. Это нервное перенапряжение Ахмет пытается снять поездкой в башкирский аул, но везде ему мерещатся револьверы, бомбы, слово «доносчик». В итоге он принимает решение о самоубийстве: «Он встал на корыто, в котором делали месиво для коровы, привязал один конец веревки на балку, а на другом конце сделал петлю, петлю надел на шею. В ту же секунду корыто опрокинулось. Он перешел в какое-то неосязаемое состояние – как будто окунулся в море. Это было последнее чувство. Корова долго глядела на него, затем тихонько подошла, понюхала его и фыркнула. Мухи, поднявшись от навоза, сели на пену у рта Ахмета». Так, в натуралистическом стиле Эмиля Золя, заканчивается рассказ о жизни Ахмета.

 

Однако Г.Губайдуллин был не только писателем, но и национальным деятелем. В рассказе говорится о письме-завещании Ахмета. Перед смертью тот понимает: «Человек не может жить без общества, он рожден обществом и умрет в нем; идти против него – это большое преступление… Любовь к своему народу – первейшее счастье!». Сумеем ли мы понять эту истину, которую не поняли наши предки в начале прошлого века, погрузившие нашу страну в кровавый омут войны и голода?

 

В конце рассказа говорится, что в одной из газет была помещена краткая биография Ахмета-эфенди, и указывалось, что, по слухам, в деле об «известных доносах» есть его участие: «Как бы то ни было, пусть простит Аллах! Инна лиллахи ва инна иляйхи раджиун». Да, каждого из нас ждет Страшный суд, но легко ли на нем будет тем, чья душа отягчена доносами и проклятием общества? 100 лет назад имамы Казани при согласии общины однозначно отмежевались от тех, кто пытался представить мусульман врагами российского Отечества. Услышим ли мы сегодня голос уммы, однозначно осуждающий провокаторов и доносчиков, отторгающий их от рядов мусульманской общины?

 

Хабутдинов Айдар, доктор исторических наук, профессор

 

Газета «Ислам Минбэре»

На фото: Газиз Губайдуллин

Вы можете поместить ссылку на этот материал в свой блог, скопировав код ниже:

Для блога/форума/сайта:

< Код для вставки

Просмотр


Прямая ссылка на материал:
<a href="http://www.islamrf.ru/news/culture/legacy/25802/">ISLAMRF.RU: «Великое проклятие»: 100 лет спустя</a>